Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

По обыкновению Своему Господь и Спаситель наш сейчас беседовал с нами, собравшимися здесь в этом святом храме ради того, чтобы встретиться с Ним, пережить опытно восприятие того, чем живет Сам Бог-Любовь (1 Ин. 4, 16), Который есть Божественное Триединство, пребывающее как общение Инаковостей и Инаковость в общении, что является принципиальной основой и первообразным законом для возникновения и существования всего богозданного миробы́тия и достижения предопределенной Творцом цели этого существования, достигаемой в результате межличностного общения по сходству во взаимодействии Бога-Троицы (Пс. 17,26) с людьми, созданными по образу и подобию Божию (Быт. 1, 26) — личностными, разумными, самовластными, стремящимися к такому свободному в предпочтительном разумном выборе по сходству общению существами.

В практическом опыте этот выбор реализуется, в частности, через уподобление в межличностном взаимообщении внутреннему миру другого разумного существа через собеседование. Имеющий по дару богосообразности силу осознания смыслового значения, внутреннего логического принципа, идей всего многообразия своего чувственного ощущения, человеческий дух, осмысляет всё происходящее внутри и вне его,  принимает решение и затем действует, осуществляя во вне себя в словах и поступках понятое. Другой же человек, слышащий звук слова, через орган слуха воспринимая его своим духом, по закону резонанса откликается и ищет внутренний смысл речевой информации, закодированной в колебании молекул воздуха, которые восприняты телесным органом слуха и функционально переведены организмом в электрическую или химическую энергию, которая соответствующим образом движется по всем нейронам мозга и нервной системы. А дух человеческий считывает эту информацию, выявляя внутренний смысл, идею, логическую суть ее. И затем в человеке активизируется творческая деятельная сила, которая или хочет соответствовать значению того, что слышит, имеет желание принять его за основу своей жизнедеятельности и выразить ее творчески и в слове, и в деле, или совершено не хочет принять и никаким образом не осуществить понятное ни в слове, ни в деле, оставаясь равнодушным к тому, что услышано.

Так Господь сегодня беседует с нами о самом главном — о жизни, какова она есть на самом деле, а совсем не о такой, какой она кажется нам в чувственном восприятии каждого, потому что чувства наши ограничены и в силу этого весьма и весьма обманчивы. Обычное у нас дело: солнце есть, звезд нет, и наоборот, а также солнце всходит и заходит. Наука же, как результат осмысления опыта взаимодействия с многообразием видимой и невидимой реальности, говорит нам очень четко, что принимаемое нами за объективную реальность, на самом деле составляет лишь 4-5 % от нее.  В большей же части своей окружающий нас мир, который мы со времен античного философа Платона называем Космосом, современным научным знанием понимается как существование разных форм динамично взаимодействующих невидимых, поэтому и называемых учеными «темными», электро-магнитных силовых полей,  образующих разные по качеству уровни как нами видимой,  так и недоступной нашему зрению реальности.

Именно «темная энергия», «темная материя» является основой всей доступной нашему чувственному восприятию материальной действительности. Мы не видим мира субатомного. Даже атомарный мир не доступен нашему чувственному восприятию. Мы не видим самой сути вещества. Даже свет обычным нашим восприятием мы ощущаем как нечто единое, а он на самом деле многосоставен. Когда луч света проходит через призму или капельки воды, повисшие в воздухе, мы тут же видим семислойный спектр света, а учёные нам говорят, что есть еще и инфракрасный, и ультрафиолетовый и еще более глубинные частоты этого фотонного излучения, которое не доступно для нашего чувственного восприятия. И это не значит, что его вовсе нет. Оказывается, что сама суть жизни, логосы, идеи всего существующего в единстве многообразия материи закрыты от нас плотностью покрывала доступного нашему эмпирическому восприятию.

Господь же сейчас, беседуя с нами и приводя притчу о богаче и Лазаре (Лк. 16, 19-31), говорит о том, что превосходит наш эмпирический опыт, но что есть жизнь истинная. И говорит иносказательно, приводя аналогии из повседневного опыта, излагая жизненный пример. Один из упоминаемых в притче персонажей был человек состоятельный, богатый, другой — совершенно нищий. Богатый жил, веселясь. Менял каждый день себе одежду, собирал пиры, наслаждался показными похвалами, и, выезжая из ворот своего богатого имения, глазами своими видел, что тут лежит нищий, которому негде укрыться ни от холода, ни от зноя, не во что одеться. Болезни его так донимают,  что он заживо гниет и  только псы приходят слизать с ран его гной и тем напитаться, но зато бывают ему благодарны: они признавали его за одного из своих товарищей по несчастью и согревали его своею шерстью и теплом во время холода.

Богач не только мимоходом видел эту картину, но даже знал имя нищего босяка. Этот Лазарь всем образом своего существования безмолвно кричал: помилуйте меня, сжальтесь надо мной! Но богач, который имел достаток во всем, видя его, не видел, и до его сердца не доходил вопль страждущего. В своем самодовольстве богач и вообще перестал видеть вокруг себя реальность таковой, какой она есть на самом деле. Он весело беспрестанно ел, пил, спал, просыпался, развлекался, считая, что по праву рождения принадлежащее ему благополучие никогда у него не кончится, хотя своими глазами реально, как и все мы, видел, что вчера пронесли на кладбище соседа, который был на десять лет старше, а три недели назад у тех соседей родился младенец, прожил десять дней и его тоже на кладбище снесли, но это касалось только их, а до него веселого — смерти дела нет, время все до отказа занято погоней за новыми бесконечными удовольствиями.

Несчастный же Лазарь неизбывной бедой внешних жизненных обстоятельств был загнан в жизненный угол, чтобы не иметь другого выхода, кроме как погружаться внутрь самого себя, и там самого себя вопрошать: зачем все это? Зачем мне эта моя телесная хижина, которая каждый день иссыхает на мне и распадается, доставляя муки голода, жажды, холода, зноя, людского равнодушия, призрения и злобы? Я помню себя еще совсем маленьким,  я бегал как и все, был пухленький и розовенький, мне всего хотелось, а потом, потеряв родных, жилье, здоровье, от голода и холода  я стал совсем другим, а теперь вижу как всё, даже плоть и кожа, бросают меня и нет никакого конца этой муке, и мне нужно терпеть, дожидаясь смерти. Зачем, для чего все это?

В таком углублении в самого себя он вслушивался в «невидимое», «темное» окружающего мира, ощущая в глубине своего духа метафизическое ве́дение, которое подобно тонкой нити паутины, распростерло его над бездной собственной его ничтожности, не самобытности и неизбежной обусловленности пассивного восприятия существования. При этом столь же ясно проступало осознание ощущения своего существования и под бездной Божественного творящего всемогущества. Эти ощущения через поиск осмысления событий и самооценку открыли познающему, рассуждающему его духу ту самую пресущественную Сущность, Которой все живет, движется и существует (Деян. 17, 28), не как нечто абстрактное, а как живую Личность, дающую нам потребность межличностного с Ним общения по сходству (Пс. 17, 26).

И Лазарю стало ясно, что для человека необходимо понять, что в каждом из нас есть две качественно разные реальности. Одна — реальность физическая, материальная телесность, постоянно меняющаяся в каждом из нас. Сегодня только еще вся была как бутон, налитый полнотой возможностей, а потом быстролетно раскрывающийся и увядающий, и обратившийся в прах. Эта реальность как неотъемлемая часть укоренена в причинно-следственных отношениях со всем окружающим мировым универсумом. Она совершенно не свободна, во всем обусловлена и строго подчинена физическим законам. Она движется подобно тому, как ниточка идет за иголочкой. Есть причина, обязательно будет ее следствие. Но в то же самое время, это каждый из нас знает по опыту, другая в нас пребывает реальность — постоянно себе самой тождественная личностная самоидентичность каждого из нас, инаковость  по отношению ко всему прочему, ей  обладаемому и в ней непрестанно изменяющемуся, в себе же самой  пребывающей неизменной и самовластно распоряжающейся своим многофункциональным организмом, а через него и всем миром причинно-следственных связей.

Животное не может самовластно управлять действиями своего организма. Его естество функционирует по законам природного ему действия, инстинктивно: если есть причина, есть следствие, тут же себя соответствующим образом выражающее, не нуждаясь в нравственной самооценке мотива и образа действования. Человек, если намерение и желание, а тем более действие его не приличны, если они стыдны, то как корова, или лошадь на площади прилюдно не будет испражняться, но соберет все, какие есть у него силы, побелеет, промокнет до холодного пота, но не сделает то, что естественно инстинктивно делает животное. В человеке есть сила, которая не увязана с неизбежной необходимостью попадать в прокрустово ложе причинно-следственных физиологических отношений. Это — сила свободы его разумного предпочтительного выбора, энергия его самосознающего, нравственно ответственного, совестливого богосообразного, личностного духа.

Откуда она у него, если он всего лишь на всего функция всей замкнутой системы причинно-следственных физиологических отношений? Откуда у него эта царственная богосообразная сила — свобода самому быть началом своих действий, но не своего существования? Почему он может нравственно мотивированным усилием воли преодолевать природные инстинкты? Люди, созданные сообразно Богу (Быт. 1, 26), самовластны в своих действиях.  При этом их «я», властно обладая изменяемой физической, психосоматической многофункциональной сущностью единого и общего всем им человеческого естества, самодвижно распоряжаются  и мыслями, и желаниями, и эмоциями, и чувствами, и телом, а  через тело и всем окружающим природным миром. Так живет и существует в богозданном миробы́тии человек – икона Триединого Бога-Творца.

Господь сейчас рассказывает об этом нам, способным понять смысл повествуемого Им, ибо мы самим нахождением сейчас в храме на богослужении предпочли Бога и самим себе, и окружающему нас миру. В меру этого самозабвения мы способны понять, что Бог так все задумал, и Его волей осуществляется бытие мироздания с нашим творческим соучастием по закону межличностного взаимодействия (Пс. 17, 26). Господь, как Художник, Изобретатель, заботливый Охранитель, нам сейчас об этом и рассказывает, чтобы на примере Лазаря и его антипода – богача, в каждом из нас пробудить правильное отношение к сути повествования, которую каждый из нас примет или отвергнет в своей жизнедеятельности. Как внутренний наш человек откликнется на услышанное, какой резонанс оно произведет во внутреннем мире каждого из нас? Понравится нам Лазарь, который терпел, не проклиная Бога, покуда ум его не озарился истинным светом разума (Ин. 8, 12), исходящего от Света истины; просвещающего всякого человека, приходящего в мир (Ин. 1, 9)?

Лазарь бы мог за такую жизненную долю сказать: да, за что же, Ты, Такой зловредный и безжалостный, дал мне такую жизненную судьбу? Помните жену Иова Многострадального? Она оказалась в одинаковой с евангельским Лазарем жизненной ситуации, сама мучилась, видя, как несправедливо страдал супруг ее Иов.  Она, тоже лишившись богатства, детей, здоровья, погрузилась в неизбывную боль и ожидание смерти, избавляющей от земной муки и прекращающей грехотворчество (1 Пет. 4, 1). Такой шел смрад, от гниющего заживо тела Иова, что она не могла с ним жить, вывезла его за город, где псы приходили лизать его гной,  и она, затыкая нос, носила ему что-нибудь  поесть. И все говорила: не упорствуй, не отстаивай неуклонно свою непорочность пред Богом; но скажи противное слово к Богу, похули Его и умри, – в смерти ты найдешь освобождение от своих страданий, она избавит и меня от мучений (Иов. 2, 9). Многострадальный же Иов ей и говорил: безумная ты женщина! Бог, Который и меня мне даровал, и все в этом мире мне дает, делая это, потому что Он – Любовь (1 Ин. 4, 16). Он любит по-настоящему и хочет, чтобы я был с Ним не за дары Его, как животные льнут и покоряются людям, кормящим их даром.

Быть же с Богом можно только тогда, когда будешь Ему подобен, бескорыстен и самозабвенен, доверяя Ему больше, чем себе, подобно, как люди друг с другом по схожести объединяются в меру самозабвения и входят в неразрывное со́-бытие, что мы называем или дружбой, или взаимной любовью. А, если нет схожести и самозабвенной опразрачненности друг перед другом, то тогда разбегаются в разные стороны, или уничтожают друг друга. Что ты, безумная женщина! Разве я, зачатый в беззакониях и рожденный во грехах (Пс. 50, 7), больной всем моим естеством, должен принимать от Бога только то, что мне нравится? Как кошечка, когда ее гладят по шерсти, она умильно мурлыкает, коготочки нежно выпускает, глазками смотрит так хорошо, а как против шерсти — она когтями тебя так царапает, что так и хочется ее прихлопнуть – ну-ка, брысь отсюда! Разве я – животное, разве я не человек? Разве я не понимаю, что Бог как премудрый Врач хочет этим меня воспитать и привести к подобию Самому Себе, потому что в этом смысл человеческой жизни: вырасти в меру друга Божия, как праотец Авраам (Иак. 2, 21)?

Как это открылось в слышанной нами притче? Когда умер Лазарь, то этого никто и не заметил. Просто дворник подошел и констатировал: всё, окоченел, надо стащить его и бросить в яму, куда скидываем останки животных. Но ангелы взяли душу его и вознесли туда, где они сами пребывают, ибо воля их доброхотно действует совершенно подобно благой воле Божьей, в общении с Богом. Туда был способен войти и там находиться, радуясь, и терпеливым перенесением страданий достигнувший христоподобия (Ин. 6, 38) приточный Лазарь. Он дошел опытно до ощущения неизреченной Божией благости, ибо Бог благ и всегда только благое творит, вредить же никому не вредит. Благом в собственном смысле является Он Сам, а Им созданное может быть благом только по причастности Создавшему. Все же не богозданное – лишено блага.

И, лежа на гноище, Лазарь говорил вместе с Иовом, достигнув меры его: «Бог имеет власть дать, Он имеет власть и взять и в том и другом действии Он всегда благ и благословенно имя Его. Бог дал, Бог взял, буди имя Его благословенно (Иов. 1, 21). Слава Богу за все: за скорбь и за радость, мое же дело — неуклонно исполнять Его волю. Жизнь моя, хотя началась во времени и пространстве, но она не для них, а для моего богообщения по сходству с Ним (Пс. 17, 26). Это и привело Лазаря на лоно Авраама в общение с Ангелами пред Лицом Божим. А что же богач? Он ел, пил, веселился до поры и до времени. Потом организм его оказался не в состоянии есть, пить и веселиться, хотя сам хозяин своей телесной хижины и рад бы все оставить по-прежнему, а одряхлевший организм не принимает, даже воды проглотить нет сил. Наступила смерть, которой никто не избежит (Быт. 3, 19).

И богача, — сказано в этой притче, — похоронили, притом духовенства было много, и ладаном много курили, и певчие пели, и плакальщицы рыдали, и речи похвальные произносились, и столы поминальные ломились от множества яств, и гробницу прекрасную соорудили! Но, он оказался в аду, испытывая в вечной жизни мучительное состояние, как Лазарь во временной. При этом богач видит на Лоне Авраамовом того самого Лазаря, которого он раньше тоже вскользь видел, но никогда не мог заметить по-настоящему, сострадательно сердечно откликнувшись на нужду обездоленного. Быв на земле душевно черствым и безжалостным, он и в аду проявляет приобретенный им навык эгоизма, ввергающий его в неугасимый жар богоотвержения.  Кроме себя самого богач никого не любит, видит другого только с одной целью – использовать его для своей выгоды. В аду от нестерпимой жажды богач кричит: Авраам, отец наш, смотри, вон Лазарь, он же нищий, он вообще ничто, пошли его, пускай он намочит свой палец в воде и придет сюда остудить язык мой, у меня мочи нет терпеть. Но в ответ услышал: «Между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лк. 16, 26).

Из этого мы понимаем, что после физической смерти существования никто не лишен: ни многотысячелетий назад умерший патриарх Авраам, ни не так давно почивший прежде богача Лазарь, ни сам новопреставленный богач. Но по смерти существование богача не есть жизнь как у Авраама и Лазаря, а непрестанное мучение,  Лазарь же существует и живет в мире и радости, потому что пребывает в благости Господа своего с друзьями Его, потому, что свою земную жизнь, через долготерпение, лишения и скорби он раскрыл в послушании воле Божией:  «Бог дал, Бог взял, буди имя Его всегда благословенно!». А богач напрасно истратил земное время и зарыл в землю самоугодия полученный от Бога через своих родителей талант земной жизни (Мф. 25, 14-30).

Будем просить у Бога  благодати правильного, доброкачественного воспринятия того дара, который Он нам щедро как через наших родителей, так и через  слово Свое  сейчас передал, чтобы когда придет неизбежный наш смертный час, души наши взяли  Ангелы, и вознесли на Лоно Авраамово в круг друзей Бога в силу приобретенного нами доброхотного сходства с Всеблагим Триединым Богом (2 Кор. 9, 7).  А не так, как душа этого богача пошла в ад. Тогда нам не́кого будет обвинить, не на кого будет сослаться, как сделал Адам, когда Господь голосом совести в сердце его стучался после его падения (Быт. 3, 11), ожидая его покаяния. Адам же обвинил Еву и Бога, давшего ему такую жену (Быт. 3, 12). Ева, вместо сокрушения и раскаяния упрекала змея, которого создал Бог (Быт. 3, 13). Но не на кого будет нам сослаться, ни в час смертный, ни на Страшнем суде по всеобщем Воскресении, как и евангельскому богачу!

Поэтому нам надлежит усердно в земной жизни по любви к Богу приобрести доброхотный навык милосердия, потому что как существует в материальном мире невидимая гравитация, но все мы живем в ней, и реально учитываем ее действие, стремясь к благу, так и сила невидимого духовного закона – «нет милости, не сотворшему милости» (Иак. 2, 13), — неизбежна своим для нас последствием. Поэтому будем усердно просить у Бога сердца сокрушенного и смиренного, сердца трепетного, живого, человеколюбивого, жаждущего откликнуться на нужду другого человека, забыть себя, ради того, чтобы нуждающийся не находился в горестной безысходности, совершая добро бескорыстно, во славу Божию. Это и будет искомое нами реальное изменение нашей жизни по подобию Триединого Бога-Любви (1 Ин. 4, 16).

Этой благодати будем просить всегда, пока бьется наше сердце: да умножиться в нас благодать милосердия» Потому, что страшно будет увидеть самого себя в день своей кончины тем из нас, в ком совесть будет свидетельствовать, что «нет милости, не сотворшему милости» (Иак. 2, 13). Да сподобит нас Господь благодати милосердия и уподобления Ему, чтобы и в земной жизни, и по переходе в мир иной, мы радостно с ангелами на Лоне Авраамовом и со всеми святыми славили великое имя Святой Троицы Отца и Сына и Духа Всесвятого. Аминь.