Уже более 2 тысячелетий прошло с того момента, как мир вошел в новую эру. Исчисление лет от Рождества Христова стало привычной условностью. И мало кто действительно осознает, от какого великого события ведем мы счет, а ведь само время уже озарено вечным светом нашего спасения. И сегодня об этом мы беседуем с настоятелем Свято-Вознесенского храма, председателем миссионерского отдела Тульской епархии иереем Павлом Картушиным.

— Празднику Рождества Христова предшествует Новый год, празднование которого в России сегодня возведено в культ. Чтобы понять, почему для людей не церковных он стал чуть ли не самым главным в году, необходимо сделать небольшой исторический экскурс. До Петра Первого и церковный, и гражданский календарь в нашей стране начинался с 1 сентября, но император постановил отмечать Новый год с 1 января – на западный манер. Это был светский праздник и приходился он на Святки – дни после Рождества Христова, и поэтому не было никакого греха в череде святочных дней отмечать и новолетие, вкушая скоромную пищу и вино. После революции 1917 года была проведена еще одна реформа: вместо юлианского был принят григорианский календарь (новый стиль), так что празднование Нового года стало попадать на конец Рождественского поста. Поэтому возникла проблема для людей, соблюдающих духовные традиции: как праздновать Новый год и праздновать ли его вообще?

— Тем более, что сейчас празднование Нового года совершается с гораздо большим размахом, чем в советское время…

— И сопровождается большим пьянством и разгулом, что и понятно: сначала советская власть отняла у людей церковные праздники и насадила свои, пролетарско-революционные, которые народ, за неимением других, и отмечал. Но с падением советского строя революционные даты отошли в сторону, из прежних торжеств остался практически один Новый год. А как говорил один из героев в фильме Василия Шукшина «Калина красная»: «Душа хочет праздника…» Но незнакомая с духовными русскими традициями душа, несчастная, лишенная настоящих праздников, думает, что отмечать торжество можно только пьянством и безудержным весельем.

— И к Рождеству уже складывается определенное отношение: его осознают, как полусказочный семейный праздник с запахом елки, мандаринов, пирогов. Великая тайна сошествия в мир Спасителя отходит на второй план.

— Кстати, в двадцатые годы прошлого века большевики боролись с традицией ставить и украшать елки, которые у них считались сугубо рождественским атрибутом. Их разрешили наряжать только в 1935-м году. Но вот как сегодня относиться к новогодней кутерьме? Никого не следует осуждать, но и самим в этом не участвовать. Мы готовимся к Рождеству, ожидаем этот второй по значимости и торжественности православный праздник и будем помнить, что воздержание в дни поста Рождественского мы приносим, как наш скромный дар к яслям родившегося Спасителя мира.

— То есть радоваться не гусю в печке, а приходу на землю Богомладенца?

— Хотя, конечно, новогодняя феерия порядком отвлекает нас от поста, создает верующим определенные трудности. Например, в последних числах декабря в магазинах и на рынках лучше не появляться, потеряешь уйму времени и сил: люди сметают с прилавков мясо, другие скоромные продукты, выпивку. Также в новогоднюю ночь почти нереально уснуть из-за взрывов и хлопков петард и криков празднующих соседей. А у кого-то в семье есть любители с шумом отметить приход Нового года. Но мы знаем, что православным христианам всегда было непросто, им всегда мешали праздновать праздники и соблюдать посты. Вспомним недавнее время, когда в сам день Рождества Христова далеко не все желающие могли пойти в храм, если только праздник не приходился на субботу или воскресенье. А так 7 января по новому стилю было обычным рабочим днем. И сегодня грех жаловаться, потому что можем мы сейчас и поститься, и молиться, и ходить ночью на Рождественскую службу. Но и полностью отрицать Новый год, видеть в его праздновании один грех, как делают некоторые люди, нельзя. Просто не нужно подменять им Рождество и бесчинствовать постом. Ведь мы, православные, являемся гражданами своей страны. И хотим этого или не хотим, но живем по новому, григорианскому календарю, строим нашу жизнь и трудовую деятельность по календарю гражданскому. Например, отправляемся в отпуск, сдаем отчеты по работе в конце года не по старому, а по новому стилю. Поэтому не является грехом проводить старый год, подвести итоги, поблагодарить Бога и, конечно, помолиться в новолетие. «Благослови венец лета благости Твоея!» По всем храмам Русской Православной Церкви служатся молебны, чтобы мы все имели возможность попросить у Господа благословение на год грядущий. А на Святки приходится немало праздников церковных: Собор Пресвятой Богородицы (26 декабря – 8 января), память преподобного Серафима Саровского (2 – 15 января), и, конечно, Обрезание Господне (1- 14 января).

Весьма символично, что 1 января по новому стилю отмечается память святого мученика Вонифатия, а 2 января – день памяти святого праведного Иоанна Кронштадского. Обоим этим святым молятся за страдающих от недуга пьянства. Помолимся и мы за тех, кто, не зная меры, пьянствует в Новый год. По статистике, в новогоднюю ночь в России замерзают до смерти тысячи пьяных людей, а еще большое количество остаются калеками, на всю жизнь теряют здоровье – из-за обморожения, в драках. Поэтому желаю всем в новом году быть всегда с Богом, ведь самое плохое происходит, когда человек отходит от Источника Жизни, от Царя Небесного.

— А кто предложил ввести начало летоисчисления от Рождества Христова?

— Считается, что Дионисий Малый в 525 году проводил свои вычисления при разработке пасхальных таблиц для Папы Римского Иоанна I, и тогда же разработал новую систему расчета годов. А в 532 году он предложил ввести новое летоисчисление от Рождества Христова. Но повсеместно (кроме России) это летоисчисление было принято только в Х веке, но еще долго было и летоисчисление от Сотворения Мира. Так что в России долго вели счет от сотворения Адама, и, к примеру, 1492 год был 7000 от Сотворения Мира. И начинаться бы он должен был в марте, но царь Иоанн Третий не посчитался с традициями и перенес новогодие на осень, на 1 сентября. Вторым реформатором стал Петр Первый, повелевший перейти на гражданский счет лет и вместо 1 января 7209 года от Сотворения Мира писать 1 января 1700 года от Рождества Христова – заодно и начало года было перенесено на январь, как в Европе. Впрочем, не желая конфликтов с приверженцами старины и Церковью, в указе царь сделал оговорку: «А буде кто захочет писать оба лета, от Сотворения Мира и от Рождества Христова, сряду свободно…»

— Вы назвали пост даром, который приносят православные Господу.

— Рождество Христово, по слову святого Иоанна Златоуста, можно назвать «матерью всех праздников». И что мы можем принести Господу, подобно волхвам, принесшим золото, ладан и смирну? Вместо золота даровать Ему сияние чистых слов и дел, вместо ладана – молитву, а вместо смирны – умерщвление страстей. «Что тебе принесем, Христе? – вопрошает Церковь в одном известном рождественском песнопении, и тот же вопрос все мы обращаем к себе. Господь ждет от нас в дар покаяния во тьме наших грехов и в грязи наших страстей. «Сын Мой, отдай сердце твое Мне!» — глаголет Дух Божий в одной из притч Священного Писания. Так давайте и мы принесем в дар Господу свои сердца. Принесем Ему свои слезы, свое покаяние, свою исповедь. Как волхвы не увидели бы Христа, если бы не ушли далеко от своей страны, так и мы не узрим Его, если не уйдем от своих земных страстей.

— В христианской литературе встречается такая мысль: Христос мог хоть тысячу раз рождаться в Вифлееме, но нет тебе в этом никакой пользы, если Он хотя бы раз не родился в твоей собственной душе.

— Как пишет святитель Димитрий Ростовский, «…вошел Царь Небесный в земной вертеп, и вошло с ним все его воинство, и Его чин небесный; вошло с Ним Небо со всем его небесным величием. В этот час Сам Бог с воздушного Неба переселился в Вифлеемский вертеп, ибо здесь не один только рожденный Бог Сын: здесь и Бог Отец, родивший прежде веков Сына, ибо Сам Сын говорит: «Видевший Меня видел Отца». Здесь же и Дух Святой, исполняющий дивно и несказанное Рождество Христово. Итак, здесь, в вертепе, целая Троица – это царь небесный».

Но, если Он хотел соединиться с тварной природой, выбрал бы лучше ангельскую, более благородную, чем человеческая. Нет, говорит апостол Павел, «не ангелов восприемлет Он, но семя Авраамово». Надлежало спасти человека, и потому человек же должен был и искупить его. Это было необходимо и для того, чтобы диавол, побежденный природой, которую раньше победил, был еще более посрамлен, чтобы тот, кто некогда соблазнил человека, будто желая сделать его Богом, сам был введен в заблуждение, видя Бога, ставшего человеком.

По учению Церкви, не только пастухи и волхвы узнали о Христе, но и каждая тварь принесла родившемуся Господу дар: Ангелы – пение, небеса – звезду, пастыри – чудо, волхвы – дары, земля – вертеп, пустыня – ясли, люди – Матерь Деву, язычество – начаток христианства в своих волхвах. Так в Вифлеемском вертепе сквозь уничижение родившегося Спасителя просияла Божественная слава. Но, если Всемогущий Бог создал нас одним словом, разве не мог Он также, одним словом, спасти нас и, не воплощаясь, разрешить наш долг? Не мог ли простить нам наши грехи? Мог, отвечают Афанасий Великий и Августин, безусловно, мог: «Ибо кто противостанет воле Его?» Но таким образом мы познали бы крайне Божие всемогущество и не познали бы крайней Божией благости. И только поэтому Бог стал человеком, свидетельствует апостол, по своей великой любви, которую возлюбил нас». Вот как снизошел Бог и как возвысился человек!

Всю свою жизнь мы ищем Христа, но когда Он приходит, закрываем перед Ним двери наших душ. Как легко и, главное, как страшно и незаметно может потерять человек уже обретенного Христа. Спаситель в мире людей с первого мгновения Своей жизни не имеет приюта. «Не бывает пророк без чести, разве только в Отечестве своем», — с горечью говорит Он. И еще: «Лисицы имеют норы, птицы небесные – гнезда, и только Сын Человеческий не имеет где преклонить голову».

Так раскроем наши души Ему, и будем, как дети, радоваться Его приходу, кротко молиться, взирая на лик Богомладенца, и принесем Ему в дар всех себя, как драгоценнейшее приношение возлюбившему нас и вочеловечевшемуся ради нас Господу!

Беседовала Марина Панфилова