Психолог-консультант миссионерского отдела Тульской епархии Наталья Ярасова выступила с докладом на ежегодном заседании Российской ассоциации центров изучения религий и сект (РАЦИРС).
Как рассказала Наталья Николаевна, очередное ежегодное заседание РАЦИРС прошло в Москве после состоявшихся XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений.
Его участники обсуждали деятельность представителей нетрадиционной религиозности и деструктивных сект, а также практику антисектантской работы.
В своем докладе тульский психолог рассказала о людях, обратившихся к ней за последнее время по направлению Центра религиоведческих исследований во имя священномученика Иринея Лионского. Речь о пострадавших от сект – лично прошедших через секты и родственниках сектозависимых.
Выступление психолога вызвало интерес у участников заседания: коллеги благодарили ее за интересную информацию, задавали вопросы.
– Как сотрудник миссионерского отдела Тульской епархии, я консультирую, в основном, жителей нашего региона. А вот в качестве психолога Российской ассоциации центров изучения религий и сект за последний год я работала онлайн с пострадавшими от сект из разных регионов России, были также русскоязычные клиенты, живущие в Казахстане, в Арабских Эмиратах, – рассказала Наталья Николаевна в беседе после возвращения из Москвы. – И в своем докладе в столице я рассказала коллегам, по поводу каких сект были обращения, о наиболее запомнившихся случаях.
Среди всех обратившихся ко мне за это время было только двое тех, кто сам прошел через секты, в основном же консультировались родственники пострадавших от сект.
– Беспокоились о своих близких?
– Да. И, увы, в основном, это было «запоздалое» беспокойство: волнение по поводу того, что с родственником только «начало что-то происходить», было лишь однажды. Чаще обращались, когда кто-то из семьи не меньше года – а то и больше (до 15 лет) – находится в секте.
Учитывая весь наш опыт работы, могу сказать: помочь вывести человека из секты можно, только если он сам хочет уйти оттуда – это первый вариант. А второй: если он выходить оттуда вроде и не желает, но готов услышать своих близких, – при этом шанс тоже довольно неплохой. Но сохраняется он обычно максимум в течение первых месяцев пребывания в секте. Если же человек находится среди сектантов больше полугода, то, скорее всего, он уже достаточно срастается с идеологией секты, и слушать аргументы «против» не будет.
– Да, умело сектанты «обрабатывают» своих адептов…
– Происходит полное погружение в сектантскую информационную среду, а какую информацию человек потребляет, из той, в конечном итоге, и состоит во многом его мировоззрение.
И, если мы постоянно находимся в определенном информационном поле, то поневоле усваиваем правила этой системы. Особенно – если находимся в организации, которая запрещает поступление другой информации, ограничивает ее, обесценивает.
Очень часто человек попадает в зависимость от подобных лидеров и их организаций через собственный интерес – в отличие от классических сект, у которых есть определенные методы вербовки.
То есть, у него есть магическое мышление, он ищет «чудо», ищет способ каким-то немыслимым образом решить свои проблемы через оккультные практики. И если, к примеру, ныне запрещенные в России Свидетели Иеговы ходили по улицам, по квартирам, вылавливая жертв, то оккультистам самим никуда ходить не нужно – люди их сами ищут в интернете.
Конечно, оккультные «учителя» размещают свою рекламу – и в большом количестве. Но, в основном, к ним приходят уже готовые адепты – те, кто хотел, искал чуда, и им это чудо пообещали.
– Что вас потрясло больше всего в работе с такими клиентами?
– К примеру, женщины с нормальным христианским отношением к семье, любящие своих детей вдруг бросают их – такие ситуации воспринимаешь с оторопью. Как? Ради какого-то оккультного идеолога?
За прошедший год я столкнулась с тремя случаями, когда женщины в возрасте около сорока лет бросали семью, детей, чтобы стать фактически рабыней этого «гуру», работать на него бесплатно. И при этом не понимают, что это ненормально, одна из них доказывала: «Я же счастлива! А вы хотите, чтобы я что-то изменила и перестала быть счастливой! Значит, вы меня не любите, не цените!..»
Со стороны видно, что женщина неадекватна, явно нездорова психически, заметны серьезные нарушения, а она счастлива – это типичные признаки зависимости. Алкоголик не понимает и не признает, что он алкоголик, зависимый от секты не понимает и не признает, что впал в зависимость.
И в своем докладе в Москве я говорила, что среди обратившихся были те, у кого родственники состоят в секте Свидетели Иеговы. Несмотря на то, что секта запрещена в России, люди, принявшие эту веру, никуда не исчезли.
– А какие еще были случаи обращения к вам за помощью?
– Были пострадавшие от кришнаитов: два обращения пострадавших от псевдоцелительского культа Мирзакарима Норбекова, один случай с иеговистами, остальные – поклонники оккультистов-эзотериков.
– Наталья Николаевна, есть ли шанс у этих людей вернуться в нормальную жизнь, отбросить этот морок?
– Конечно, шанс есть всегда. Причем, если родственники силой хотят вытащить своего близкого из секты – толку не будет.
Но случается, что, пребывая в связке с оккультным лидером, с его организацией, адепт секты начинает чувствовать, что там что-то не так, у него пробуждается критическое мышление. Он замечает обман, его внутренние проблемы подходят к определенной точке завершения, и человек начинает здраво мыслить, замечать противоречия. И если подобное преобразование случается, он может набрать достаточно аргументов, чтобы отказаться от этой организации.
Недавно был случай с зависимостью от психокульта. Тогда мне удалось заранее поговорить с человеком, объяснить, что его тянут в деструктивную организацию. Он не хотел принимать этот факт, но хотя бы выслушал.
И все равно пошел в ту секту, прошел все этапы, а сейчас со мной поделились его близкие радостной вестью, что родственник разочаровался и вернулся к нормальной жизни.
– Что включает в себя понятие психокульта?
– Это – сектообразные психологические группы, тренинги и тому подобное, которые под видом психологии, по сути, предлагают сектантскую идеологию, формируют сектантское мышление.
Это, во-первых, магическое мышление, куда входит ожидание чуда, подверженность каким-то магическим, оккультным практикам для достижения собственных целей.
Это система зависимостей, то есть – отрицание инакомыслия, отсутствие критического мышления, принятие на веру того, что говорят, внушают лидеры группы – как единственно возможного, правильного. Отказ воспринимать критическую информацию, склонность сравнивать отсутствует. Еще – ориентир на эмоции, которые человек получает, а не на здравый смысл.
То есть, очень часто во многих сектах люди задерживаются, потому что они получают там те эмоции, которых им не хватает в обычной жизни, чаще всего – это чувство привязанности.
Недаром существует сектантский термин «бомбардировка любовью», когда не просто окружают вниманием, но потакают гордыне, подчеркивают значимость – дают ту подпитку, которую человек жаждет.
И лидеры психокультов хвалят интеллект, сверхспособности своих «учеников», а тем хочется в это верить, считать, что могут вершить судьбы других людей и влиять на свое будущее – фактически, управлять мирозданием, Вселенной. И психологические гуру поддерживают в них эту веру, внушают, что те могут материализовать свои желания.
Но действительность такова, что ни «карта желаний», ни ход созвездий и небесных тел не влияют на нашу жизнь. И от того, что человек просто приклеит на стену картинку с дорогой машиной и каждый день станет любоваться на нее, авто у него не появится – жизнь это доказывает.
Но участники психокультов в это не верят, закрывают глаза на реальность.
И когда мы говорим, что все это – психопатология, психическая неадекватность, поскольку это противоречит реальности, наши оппоненты начинают активно возражать. И начинается демагогия, что понятие нормы условно, а весь этот бред – просто «иная форма нормы».
Сейчас очень популярен термин «атипичный», который изначально использовался для определения некоторых состояний, например, при синдроме гиперактивности.
Вот и все проявления «материализации желаний» и прочее объявляются нормой – просто в другой системе мировоззрения.
Но ведь все зависит от того – что считать нормой? В психиатрии нормой, одним из основных условий психического здоровья человека считается его умение достаточно объективно воспринимать реальность.
Марина Панфилова, фото Сергея Ярасова