Гостем миссионерского отдела Тульской епархии стал научный сотрудник Государственного музея-заповедника «Куликово поле» Александр Колоколов.
В обсуждении участвовали руководитель миссионерского отдела протоиерей Павел Картушин, заместитель руководителя Алексей Ярасов и психолог-консультант Наталья Ярасова. Темой встречи стали мифы неоязычества.
На вопрос, приходится ли Александру Колоколову в повседневной жизни сталкиваться с этим явлением, гость ответил:
— Вынужден признаться, что с неоязычниками я лично не знаком: среди моего окружения их нет. Что же касается каких-то ресурсов в интернете, которые развивают подобные идеи, то я их не посещаю: с точки зрения исследования это мало что дает археологической науке. Здесь же стоит оговориться, что археологическая наука имеет очень ограниченное применение к теме познания духовного мира наших далеких предков: археология исследует мир материальный, мир вещественный.
Но нельзя сказать, что она совсем не касается этой темы: мы в своей работе исследуем погребальные памятники, а это — прямой «продукт» духовной жизни. Попадаются культовые комплексы, не связанные с погребениями, поминальные комплексы, святилища: языческие и более позднего периода — остатки христианских храмов.
Существует целое направление — церковная археология, когда исследуются остатки древних монастырей, храмов. Но если все рассматривать в научном ключе, а мы только так и работаем, то все эти веяния — неоязыческие, популистские — никак не могут влиять ни на что.
Все наши работы публикуются в открытых источниках — в печатных СМИ и в сети Интернет. И я сомневаюсь, что люди, которые проповедуют неоязычество, их читают, — по той простой причине, что читать их достаточно сложно: они написаны специальным языком, используется определенная терминология, и на шумные, цветистые сенсации эти научные труды не претендуют.
— При этом неоязычники громко заявляют, что они опираются не только на древние источники, но и на археологические находки, и на этом выстраивают свои мировоззренческие представления. И подают это как «веление наших предков». Вы не считаете это «учение предков» научно обоснованным?
— Нет, конечно. Все, что научно обосновано, проходит серьезную научную верификацию: ни одна публикация, ни одна статья или заметка, которая попадает в серьезный научный орган, не публикуется просто так: она проходит рецензирование — причем двойное, если учесть так называемое «слепое рецензирование», — она проходит обсуждение в научном сообществе, редактуру и так далее.
Для того чтобы материал попал на страницы какого-то серьезного научного издания, он должен пройти серьезную фильтрацию. И откровенный вымысел просто не попадет на страницы нормального издания.
А то, что публикуется в социальных сетях, чаще всего, сложно проверяемо, авторы этих заметок в научном обществе обычно неизвестны никому.
В принципе, написать подобное может любой человек. Для этого достаточно посмотреть несколько видеороликов в интернете — и дальше писать все, что приходит в голову.
Помимо археологии как науки существуют форумы кладоискателей, которые с помощью металлодетекторов просто собирают металлические вещи. В полноценный научный источник место их раскопок не превратится уже никогда: вещи, вырванные из контекста, фактически потеряны для науки. Их можно использовать для построения любых фантастических теорий, но научную картину это не поменяет никак.
Современная наука — вещь институционализированная. То есть если, условно, в семнадцатом веке любой человек, который занимался исследованиями, называл себя ученым, и к этому нормально относились окружающие, то сейчас тот, кто занимается наукой, должен иметь образование и быть признанным научным сообществом. Это же относится и к независимым исследователям.
Что же касается «древних» источников, на которые сейчас опираются самозванные толкователи дохристианской истории славян, то самый известный из них — это Велесова книга. Но ее научное сообщество всерьез не рассматривает: это, разумеется, фальсификация, причем довольно грубая, примитивная. По этой теме лучше всего ознакомиться с работами академика Андрея Анатольевича Железняка, который аргументированно всё там изложил.
— Но многие современные российские неоязычники или, как они еще себя называют, родноверы, свою идеологию выстраивают как раз на основе Велесовой книги. Но если она — вымысел, пустышка, то и все их теории можно так назвать?
И, подводя итог, можно сказать, что современное неоязычество — вымысел, и оно не опирается ни на какие научные данные? И в научном сообществе неоязыческие авторы никак не представлены, и все их труды, теории о жизни наших далеких предков доверию не подлежат?
— Разумеется!
— Российские неоязычники в общей своей массе призывают вернуться к вере предков, существовавшей в дохристианскую эпоху. Но во что верили далекие наши предки до принятия христианства? Можно ли восстановить эти верования? И главное, ведь в те времена не существовало единства у славян, и, надо полагать, и верования были свои у каждого племени. Как могут определить ныне живущие, к каким верованиям им следует «вернуться»?
— Прежде всего, стоит обозначить следующее: мы говорим о некой ограниченной территории, к примеру — о Восточной Европе предгосударственного периода или, включая нашу тему, дохристианского, условно это VIII–X века. Тут надо четко понимать, что на этой территории тогда жили не только славяне — нельзя даже сказать, что они были в большинстве. В Восточной Европе, условно от Карпат до Урала, тогда проживало достаточное количество разноязычных, разноэтничных народов, у которых, разумеется, были разные верования.
Были славяне, был представлен огромный, богатый мир финно-угорских культур — он представлен и сейчас, — активно курсировали по речным артериям дружины норманнов, скандинавов, германцев.
На юге был представлен богатый конгломерат различных степных народов — и тоже разноязыких: ираноязычных, тюркоязычных, угроязычных, к которым относятся древние венгры, которые кочевали по территории Восточно-Европейской степи как раз в то время, когда здесь были те самые вятичи.
И все эти народы имели разные культы, и в меньшей степени можем судить именно о славянских культах. По той причине, что узнать, какие воззрения, мифологические существа, божества и так далее существовали в том или ином культе, нам нужно увидеть, как это было воплощено — в материальном виде.
Но письменных источников для этого периода и для этой территории практически не было. Есть «Повесть временных лет», в которой самые ранние записи датируются началом XII века, но там очень мало сведений.
Для понимания, как жили те племена, нужны материальные источники: культовые сооружения, где проводились погребальные обряды. Также это может быть воплощено в изображениях прикладного искусства.
Но для развития прикладного искусства у того или иного народа должен появиться слой общества, который это прикладное искусство будет потреблять. То есть — элита общества.
А в то время элитой общества была воинская прослойка. То есть чтобы иметь богатое прикладное искусство, общество должно быть милитаризировано. Изображения с так называемыми мифологическими сюжетами делались на конской упряжи, на поясных наборах, на оружии.
В музейном комплексе «Куликова поля» в Моховом сейчас открыта выставка «Воины Великой степи. Юг Русской равнины». Там целый блок посвящен верованиям степных народов, живших более тысячи лет назад.
Мифические животные, герои, некие сюжеты, изображенные там, находят параллели в тюркской, венгерской мифологии, нартском или северокавказском эпосе. И здесь мы можем выстраивать теории о культах, пантеонах, есть научные работы на эту тему.
С восточными славянами в этот период дело обстоит хуже, потому что собственной воинской культуры они не имели. Разумеется, с военным делом они были знакомы — достаточно почитать знаменитый «Стратегикон» Маврикия, который пишет о славянах, живущих в шестом–седьмом веках, как о весьма мужественных доблестных воинах, у которых сложное и развитое военное искусство. Они воевали с Византией, захватили Балканы, вторглись на территорию империи и показали себя как достаточно свирепые витязи.
А в интересующее нас время они, разумеется, были знакомы с военным делом. Но какой-то яркой прослойки, элиты там не было. То есть они воевали по мере необходимости, в остальное же время занимались традиционными видами хозяйства.
— И какая-то мифология у них существовала, но в материальном виде она никак не была отражена? Никаких божков, статуэток?
— Статуэтки находятся, но не очень понятно, что они обозначают. Эти находки достаточно невнятные. Существуют единичные находки, они описаны у директора Института археологии, академика Бориса Александровича Рыбакова, и представлены в его знаменитой монографии «Язычество древних славян».
Если же говорить о славянских племенах, веками населявших эту территорию, то у них, разумеется, был и культ, и весьма сложные ритуалы, но источников, по которым мы могли бы их восстановить, у нас практически нет.
— То есть чисто гипотетически предполагается, что культы были, но материальных доказательств этого нет?
— Именно так. Славяне не отличались от других народов Европы, но по сравнению с Византией, арабским миром они были… не очень развитыми.
Потому что цивилизация подразумевает прежде всего наличие государства и письменности. У славян же не было ни государства — в том понимании, в котором мы представляем, — ни письменности. Была, конечно, некая племенная организация, были свои вожди, знать, князья — это мы знаем из летописей.
— Из христианских летописей?
— Ну конечно: мы оттуда узнали, что был знаменитый древлянский князь Мал, князь Ходота с сыновьями — вождь восточнославянского племени вятичей. Но вот цивилизации, в том виде, в котором ее себе представляет историческая наука, не было.
— А как же сказки про некие славянские руны, черты, резы и прочее?
— Руническое германское письмо использовалось в священных текстах, а у восточных славян на тот момент ничего подобного не было.
Были тюркские руны, у хазар были какие-то зачатки письменности.
То, что называют «чертами» и «резами», — это какая-то орнаментика, мы находим сосуды с этими орнаментами. Но какой-то языковой системы она не составляет.
— Один из современных неоязыческих мифов гласит, что до принятия христианства здесь была великая славянская цивилизация. А христиане пришли — и все уничтожили, и наши предки впали в состояние деградации на многие столетия.
— Нет, конечно: таких свидетельств у ученых нет.
Любые общества развиваются волнообразно, у них бывают периоды подъема и периоды упадка. И связано это, чаще всего, с объективными причинами экономического и политического характера.
Возьмем славян на нашей территории на протяжении X века. В его первой половине здесь было огромное по тем временам количество населения, цвела торговля, производство и прочее. А во второй половине столетия все это пропадает и остаются единичные поселения.
И это никак не связано с христианством или еще каким-то культом, а связано с состоянием торговых магистралей, общеполитической ситуацией.
Тогда шли русско-хазарские войны, торговые пути, которые пронизывали всю Европу, стали опасными.
На той территории, на которой мы с вами сейчас находимся, располагался один из участков торговых путей: здесь сходятся верховья основных рек Среднерусской равнины — Дона, Оки и чуть западнее верховье Десны, то есть Днепровского бассейна, — по ним ходили караваны судов.
— Из варяг в греки?
— Так и есть. И в IX веке здесь формируется большое количество населения, поскольку появляется большое количество денег. Ни в одном регионе, наверное, такого количества серебра — а раньше ценилось именно оно — не было. Только в Тульской области было найдено больше 30 кладов арабского серебра. Тогда шел мобильный обмен — товарами, культурами.
Наша культура сложилась в результате некоего симбиоза: никогда не было и нет никакой культурно-этнической изоляции. Все культуры и этносы во все времена перемешивались, трансформировались, друг друга взаимно обогащали — особенно в рамках империи, в рамках государства, единого пространства.
И потому русская культура XII века не тождественна славянской или финно-угорской культуре IX века, или материальной культуре руссов X века.
Когда все это сплавилось, то и получилась древнерусская культура.
— Некоторые неоязыческие идеологи продвигают идею некой арийско-ведической культуры. И, учитывая, что торговля шла бурно, разные народы проходили здесь, сменяя друг друга, если сегодня археологи найдут какую-то статуэтку, восточное божество, это не будет означать, что славяне ему поклонялись? Скорее всего, ее могли завезти торговцы?
— В Приднепровье находят остатки платьев из китайского шелка в погребениях того времени — и всем понятно, откуда они взялись: торговцы привезли.
К тому же мне неизвестно, что такое арийско-ведическая культура. Все современные индоевропейские языки, естественно, переплетались, у них был общий корень. Что же касается общей культуры — нет тому подтверждений.
— Еще один излюбленный, даже системообразующий миф неоязычников — это миф о геноциде славян: якобы была великая славянская культура, но тут пришли некие христианские захватчики…
— Не славяне?
— Они не утруждают себя объяснениями, логики там нет.
Но обвиняют князя Владимира, его ближайший круг — дружину, что те предали «веру предков», пришли и силой стали насаждать христианство. Причем самые «передовые» неоязыческие идеологи утверждают, что было уничтожено 9 миллионов славян из 11 или 12 миллионов, населявших территории при князе Святославе.
— Хоть здесь и процветала торговля, и проживало много людей, но уж точно число славян не разрасталось до 9 миллионов.
И потом, мне не совсем понятно противопоставление «христиане» и «славяне»: одно слово означает конфессию, второе — этнос.
— Так это у них преподносится: предатели веры предков — христиане, а славяне у них, по определению, язычники. И семьдесят процентов этих язычников были уничтожены, остальные тридцать процентов были запуганы и насильно крещены. Археологически эти факты как-то подтверждаются? Ведь подобное истребление народов не могло не оставить следов: неоязыческие лидеры утверждают, что население агрессивно сопротивлялось христианизации, а значит, должны были остаться какие-то масштабные захоронения.
Во время ведения раскопок в Тульском и других регионах вы находили огромные могильники?
— Я не могу сказать, что не было находок массовых убийств, — они есть. Другой вопрос — к какому времени и к чему они относятся.
Есть находки поселений, крупных городищ с массовым истреблением жителей в период татаро-монгольского нашествия, к примеру, в Старой Рязани.
В Тульской области есть всем известное Супрутское городище — один из форпостов Хазарского каганата, где тоже зафиксировано массовое убийство жителей как раз во второй половине X века. Но, вероятнее всего, это было сделано именно язычником Святославом во время русско-хазарской войны.
И стрелы, которые мы там находим, — те, которыми была вооружена на тот момент древнерусская дружина. То есть это была обычная военная операция, и никаких свидетельств, что это был крестовый поход, нет.
И даже на Супрутском городище было убито человек двести — и уж никак не тысячи или миллионы. И это — исключение, поскольку тогда людей старались все-таки не убивать, а уводить в рабство и продавать: это был самый прибыльный бизнес.
— То есть никаких массовых захоронений, свидетельствующих о геноциде славян по религиозному признаку, археологи не находят?
— Я вам больше скажу: у нас вообще мало захоронений. К примеру, типично христианские, где все по обряду, появляются примерно с XIV века. А до середины XI века — редкие кремации, языческие, подкурганные. И на основании этого ученые сделали вывод, что христианизация вятичей заняла довольно долгий период. Никакого насаждения христианской веры силой здесь не было.
А если бы людей хоронили тысячами и миллионами, то археологи уж точно обнаружили бы такие могильники.
— В 1113 году сюда пришел священномученик Иоанн Кукша, креститель вятичей. Историческое свидетельство гласит: киево-печерский иеромонах проповедовал Христа вместе с учеником Никоном — без дружины, без войска, без оружия. И здесь принял смерть от рук язычников. Так что не христиане утверждали здесь свою веру, проливая кровь.
— Вообще, о славянах можно говорить, начиная лишь с V века, о более раннем времени их существования наука умалчивает. Можно говорить о каких-то праславянских культурах, на основе которых сформируются потом славянские культуры. Как называли себя эти люди и на каком языке говорили — неизвестно.
Что касается их культовых сооружений, то это могут быть какие-то святилища-капища — единичные находки, известные археологам.
Под Тулой возле Ломинцево мы изучили поминальный комплекс V–VI века до нашей эры, за полторы тысячи лет до того, как сюда пришли славяне.
И это — не капище, не святилище, но некое ритуальное сооружение, где поминали своих соплеменников, погибших где-то далеко от этого места. Это стало понятно, поскольку мы увидели имитацию захоронения.
Потом сюда пришли славяне уже в IX веке — и поселились в этом месте, использовали камни с захоронения в качестве строительного материала для своих жилищ.
— И снова вопрос к неоязычникам: к каким именно верованиям предков вы собираетесь вернуться? В каком веке жили те, кому вы готовы подражать в своих ритуалах? Как они жили — в дохристианский период, если это непонятно даже ученым?
— В одном месте раскопок мы встречали и арабские серебряные монеты, и кувшинчик с ручкой в восточном стиле, и черепки посуды, характерной для славянских племен, — и кто здесь обитал?
Есть Чертово городище в Калужской области, там какие-то культовые камни, культовые комплексы, но что они означают? Как отправляли ритуалы среди них — никто не может сказать. Чтобы достоверно восстановить, чем жили те племена, нужен материал, нужны подробности, а в настоящем этого недостаточно.
— И тогда можно сделать окончательный вывод: пропасть между мифотворчеством неоязычников и объективными данными науки очевидна. Археология, оперирующая строгими методами и верифицированными фактами, не подтверждает ни теорию о существовании высокоразвитой дохристианской цивилизации у восточных славян, ни миф о геноциде собственного населения при крещении Руси. Восстановить дохристианские верования славян в полном объеме невозможно. Сама идея «возврата к вере предков» оказывается научно несостоятельной уже потому, что неясно, к каким именно предкам и к какой исторической эпохе пытаются апеллировать современные последователи неоязычества. Без опоры на академическую науку неоязычество предстает не реконструкцией древнего мировоззрения, а эклектичным вымыслом, построенным на популистских лозунгах и поверхностном заимствовании исторических образов, вырванных из контекста.
Марина Панфилова, фото автора
