Тульский миссионерский отдел давно дружит с музеем-заповедником «Поленово». И в преддверии Рождества его сотрудники решили побеседовать с директором музея Натальей Федоровной Поленовой о традициях ее семьи, сохраняемых веками.
– Я, как сейчас говорят, «родом из СССР», поэтому, конечно, официального празднования Рождества в моем детстве не было, – поделилась Наталья Федоровна. – Но я родилась в патриархальной семье, где бережно хранили и соблюдали традиции, идущие от прежних поколений.
Моя бабушка Тамара Васильевна, мамина мама, которая дожила до ста лет, была верующей. Родилась она в 1917 году в Томске, после Октябрьской революции, потом их семья вынуждена была переехать в центр России.
И хоть, согласно тому, как развивалась история нашего государства, бабушка взрослела, становилась комсомолкой, была партийным деятелем, в ней сильна была патриархальная закваска старого сибирского купеческого города.
И еще в ней удивительно сочетались ношение партбилета и вера в Бога: каждое утро и каждый вечер она молилась, а поскольку мы жили вместе, то все это вошло и в меня – без всякого принуждения, органично.
Поэтому Пасха у нас была великим торжеством, всей семьей пекли куличи, делали пасху, красили яйца…
– Да ведь в то время почти у всех партийных деятелей – несмотря ни на что – крашеные яйца на столе присутствовали.
– Конечно! На Рождество тогда делался меньший акцент, хотя я с детства знала, что в ночь с 7 на 8 января рождается Господь.
Но самым важным праздником в советское время все-таки был Новый год – я сейчас говорю про собственную семью.
А в семье Поленовых, конечно же, Рождество и рождественская елка.
Даже по воспоминаниям дочерей художника мы знаем, что родители устраивали своим детям какие-то сюрпризы.
У нас же всегда елка влетала в окно, а подарки мы просили охранников подкидывать к двери на крыльцо в полночь, и те тоже подключались к этой игре.
– Как?
– Так было заведено у Поленовых: раздавался какой-то шум, и отец звал детей: «Идите скорей – елка прилетела!» И дети заходили в комнату, где стояла украшеная елка. И подарки в окно подкидывал Дед Мороз – и в моем детстве тоже так было.
А еще была смешная история: когда мои дети были маленькими, моя мама придумала, что на одной из елок в поленовском парке вырастают ананасы 1 января, и такое чудо происходит раз в год.
– Не удивляюсь: в Поленово все возможно, там много разных чудес случается.
– Но январское чудо было особым… И эта елка сейчас загораживает перспективу, но мне ее жалко пилить, потому что с ней столько связано!
Помню, как мы пошли смотреть 1 января на очередные «выросшие» ананасы – а их выросло аж целых три! – и мой маленький сын Вася, посмотрев вокруг, заметил следы и что-то заподозрил. И Наталья Николаевна Грамолина не растерялась и воскликнула: «Ой, четвертый ананас украли!»
– А каким было Рождество?
– Бабушка в Москве и сама ходила, и водила мою маму маленькую в храм в Лыщиковом переулке, рядом с метро Таганская.
А мы семьей в Москве стали ходить, когда начались службы в храме Вознесения – мы жили рядом, на Никитских воротах. В Брюсовом переулке не закрывался храм – в нем крестили моего отца, и я там крестила своего Васю в 1993 году.
В моем детстве мы на Рождество в храм не ходили, стали ходить в рождественскую ночь, когда возобновились службы в Бёховском храме.
Сейчас там бывает много народу. Случается, что, когда мы с мужем приезжаем, попасть внутрь не можем. Но есть часовня на кладбище – на могиле Поленова, и в ночной тишине слышно всю службу, поскольку двери храма открыты. Вот мы с мужем зажигаем свечи, посещаем могилы дорогих людей.
– Да, этот храм связан с семьей Поленовых.
– Дом над Окой был построен в 1892 году, а храм в 1905 году. Поначалу Поленовы ходили в старый деревянный Бёховский храм, а потом Василий Дмитриевич построил этот каменный. И службы в нем начались при жизни художника, а его сын был церковным старостой.
Когда патриархальная семья Поленовых поселилась здесь, стала частью местного сообщества – крестьян, местной и тарусской интеллигенции – то стала организовывать праздники, проводить мероприятия, к которым сами тяготели.
Поначалу просто ставили домашние спектакли с детьми, потом в них стали вовлекать местных детей, страховских школьников. Театр, музыка, живопись стали неотъемлемой частью вечеров, на которые приглашались все желающие. Усадьба стала своего рода просветительским центром – Поленову это удалось.
Потом он понял, что недостаточно просто устраивать домашние вечера со спектаклями и пением, – надо построить школу. И это продолжается до сих пор. Я считаю, что одна из самых красивых традиций Поленовского дома – праздники для детей.
Хотя сейчас меняется образ местного сообщества: если раньше были только местные жители, то теперь много дачников, приезжих москвичей, которые живут постоянно в своих коттеджных поселках, а их дети учатся в местной школе, и выражают готовность участвовать в театральных постановках.
И с начала декабря у меня уже шли репетиции: около двадцати детей из Страхово готовили новогоднюю сказку, которая традиционно была показана в конце декабря.
Мы никогда не объявляем широко, какого числа это произойдет: дом не вместит всех желающих, ведь традиционно это елка для местных жителей из Страхово, поселка Заокский, а наш каминный зал рассчитан максимум на пятьдесят человек, мы и так взрослых туда уже не пускаем – чтобы детям было больше места.
– То есть и сегодня «продвинутые» дети с последними моделями телефонов желают сказок и подарков?
– Да! Они создают сказку сами, а мы дарим книги, конфеты: все очень просто, но это те же самые сказки, что были в моем детстве. И обязательно с шутками-прибаутками, с живой музыкой под гармошку.
– Никаких дисков, «музонов из телефонов»?
– Конечно: все живое, подлинное, хотя гармонистов находить с каждым годом все сложнее. Дети приходят в костюмах, танцуют, даже самые маленькие, и все это – в мемориальных интерьерах большого дома.
– Интересно: и дом, и храм были заложены художником, а традиции создавались уже на этой земле?
– Традиции уже были заложены ранее, и художник их привез с собой.
Музыкальные, танцевальные, каминные вечера, театр – во всем этом Василий Дмитриевич Поленов уже участвовал в Абрамцево.
Все имения, в которых он вырос, унаследовал вместе со своими братьями и сестрами, а своего, личного, не было ничего. В Тамбовской губернии, в имении бабушки, тоже было много родственников, наследников. В усадьбе Имоченцы в Санкт-Петербургской губернии он жил в имении своего отца, и там тоже – сестры, братья.
Поженившись, они с Натальей Васильевной поселились во флигельке, который им построили Мамонтовы – он до сих пор называется «Поленовская дача». Но и там они жили в подселении у Мамонтовых. У состоятельного отца Натальи Васильевны были еще четыре дочери, и огромное имение под Звенигородом – Введенское – тоже было наследством нескольких человек.
И, обретя семью, художник мечтал – особенно когда начали появляться дети – обосноваться, иметь что-то свое. Он не был бедным человеком: потомственный аристократ, наследник богатых родителей, дедушек-бабушек.
Но ему важно было не просто жить в богатом доме – Поленов был «заражен» просветительскими идеями, и потому ему хотелось, как он писал в письмах, «и дом, и художественную академию на Оке». То есть, не просто жилище для семьи, но – школа для живописцев, фактически – стартовая площадка для его учеников, друзей, единомышленников.
Ему нужен был дом на Оке, чтобы все туда перевезти, он ведь не с нуля здесь все создавал, когда переехал с семьей. Он как раз искал «гнездо», чтобы населить его этим своим миром, перевезти туда коллекции, награды, наследство, жену и детей, сделать мастерскую для себя и школу для последователей. И все органично уместилось. В этот дом приехал не с нуля начинать, но продолжать давно задуманное.
– То есть – база для дома уже была, и храм был заложен, а потом все это стало просветительским центром – как только появилась личность, началось все с него, с Василия Дмитриевича.
– И все, что здесь происходит больше ста лет – все мероприятия, праздники – они вписываются в целую систему просветительской деятельности Поленова. И ведь ему важно было все это масштабировать: спектакли, концерты, занятия с учениками, чтобы как можно больше людей всем этим были охвачены. Ему мало было созидать в усадьбе – он вложился и построил театральный дом в Москве: дабы развернуть шире идею народного театра и просвещения народа через театр.
А еще вложился в Дом культуры в Тарусе, в так называемый соляной амбар. Это – основа эстетического образования Поленова, которая, разумеется, берет начало в его семейном укладе: находя поддержку в своей семье – от близких родственников, и учеников, которые стали его домочадцами, друзей, гостей – он увидел возможность все шире и шире организовывать работу.
И сотни, и тысячи людей приезжают сюда сегодня, приходят из ближайших населенных пунктов, подтверждая этим, что дело великого мастера продолжает жить.
– Наталья Федоровна, а как вы отдыхаете в праздники?
– После детского утренника с Дедом Морозом мы закрываемся на новогодние праздники. Они у нас недолгие, два-три дня, когда сотрудники музея-заповедника «Поленово» разбираются с делами, потом мы подводим итоги, сами себе дарим подарки, а к Рождеству наши двери вновь открыты, и елка стоит до середины января. На Рождество берем себе один выходной – чтобы провести время с семьей, сходить на службу.
Да и Новый год для меня всегда – домашний праздник. Мы любим гостей, и весь год наш дом открыт, а новогоднюю ночь мы проводим с семьей. Я не встретила ни одного Нового года вне дома – даже в студенческое время проводила этот праздник с мамой, бабушкой, папой, а потом уже – с детьми. Сейчас они уже выросли, создают свои семьи, но традиции остаются.
Марина Панфилова, фото из архива государственного музея-усадьбы «Поленово»
